Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Значение конституции для уголовного судопроизводства

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции осуществлять от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия.

По существу, прокурор возглавляет всю деятельность по уголовному преследованию, поскольку на нем лежит обязанность возбудить уголовное дело или дать согласие на его возбуждение следователю и др.; участвовать в производстве предварительного расследования; давать согласие на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения.

Важно

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс. СПб.: Питер, 2005. 272 с. – (Серия «Краткий курс»). 1-е изд. | 2-е изд. | последнее издание 2015 года | скачать или читать в PDF

К оглавлению

Раздел I. Общая часть

§ 3.

Роль Конституции Российской Федерации как источника уголовно-процессуального права

Значение Конституции РФ в уголовном судопроизводстве определяется тем, что она содержит ряд основополагающих норм, которым ввиду ее высшей юридической силы должно соответствовать отраслевое уголовно-процессуальное законодательство.

Значение решений конституционного суда для уголовного судопроизводства

Внимание

Приговоры, определения и постановления Верховного Суда формально не обязательны для нижестоящих судов, однако, будучи опубли­кованными, имея высокий профессиональный уровень, они служат ориентиром для судебной практики, порой приближаясь по своему фактическому значению к су­дебным прецедентам. Сложнее вопрос о юридическом статусе разъяснений, кото­рые Верховный суд РФ вправе давать по вопросам судебной практики (ст.

126 Конституции РФ; п. 5 ст. 19 Закона «О судебной системе РФ). Долгое время счи­талось, что пленум Верховного Суда дает руководящие указания, обязательные для всех судов, в силу чего содержавшиеся в них разъяснения закона были, по существу, его легальным толкованием (т. е. исходящим от органа, особо уполномоченного за­коном давать разъяснения по тем или иным правовым вопросам).

Информация о том, пользуется ли соответствующее лицо иммунитетом и каков объем такого иммунитета, предоставляется Министерством иностранных дел Российской Федерации.

Действие уголовно-процессуального закона во времени. При производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения.

16. Понятие, значение и система принципов уголовного процесса.

Под принципами уголовного процесса понимаются руководящие положения. Принципы выражают сущность процесса, его характерные черты.

Значение конституции для уголовного судопроизводства со стороны обвинения

При правильном применении она сама по себе способствует предупреждению преступлений, формированию ува­жительного отношения к праву.

Уголовно-процессуальное право создает также формы для решения при произ­водстве по уголовному делу вопроса о возмещении материального ущерба, причи­ненного преступлением, и тем самым, для реализации норм материального граж­данского права.

Связь уголовно-процессуального и гражданско-процессуального права и со­стоит в сходстве ряда их общих начал: независимости суда, равноправия сторон, гласности, устности, непосредственности исследования доказательств, оценки доказательств по внутреннему убеждению. Однако между этими отраслями име­ются и существенные различия.

Корень их — в несовпадении предметов право­вого регулирования. Гражданский процесс направлен на установление граждан­ско-правовых отношений, т.

с.

Значение конституции для уголовного судопроизводства со стороны защиты

Естественно, что в ряде этих документов содержаться обязательные для прокурорских работников разъяснения и по поводу содержания и применения норм права, не в последнюю очередь – уголовно-процессуального.

Таким образом, толкование правовых норм, содержащееся в этих актах, может рассматриваться как разновидность легального, так как оно в силу закона обязательно для прокурорских работников.
Однако фактически значение его значительно шире.

Поскольку именно прокуроры осуществляют надзор за расследованием уголовных дел и вправе давать обязательные указания следователям и органам дознания ( ч. 2 ст.

37 УПК ) , толкование правовых норм Генеральной прокуратурой, на практике воспринимаются органами предварительного расследования, независимо от их ведомственной принадлежности, как обязательное.

kalinovsky-k.narod.ru

§ 9

Эти полномочия закреплены в актах, которые определяют основы организации и деятельности конкретного министерства или ведомства.

lektsii.org

Роль и значение постановлений Конституционного Суда РФ в регламентации уголовного судопроизводства

В системе источников уголовно-процессуального права сравнительно недавно начали играть существенную роль и постановления Конституционного Суда РФ. Во-первых КС РФ вправе признать уголовный закон неконституционным.
Во-вторых обязательными для применения являются постановления КС РФ, непосредственно имеющие значения для уголовного судопроизводства.

Конституционному Суду РФ не предоставлено право давать разъяснения судам общей юрисдикции по вопросам практики применения закона при разрешении уголовных дел.

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Закон не в состоянии предусмотреть и урегулировать все вопросы, которые могут возникнуть в каждом конкретном случае.

Поэтому тогда, когда участник уголовно-процессуального отношения действует самостоятельно, без конкретных указаний закона, он в своих действиях обязан руководствоваться принципами уголовного судопроизводства.

Например, в статьях УПК, регламентирующих порядок производства следственных действий, не упоминается о том, что дознаватель, следователь и прокурор в ходе их производства не вправе осуществлять действия, унижающие честь, а также человеческое достоинство участника следственного действия.

Однако это обстоятельство не дает права дознавателю, следователю или прокурору при производстве расследования допускать в отношении участника процесса слова, жесты и иные действия, хотя и не создающие опасности для жизни и здоровья личности, что прямо запрещено законом (ч. 4 ст.

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства кратко

В подтверждение приведем выдержки из текста ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» (в редакции ФКЗ от 15 декабря 2001 г.

N 4: «В случае если решением Конституционного Суда Российской Федерации нормативный акт признан не соответствующим Конституции Российской Федерации полностью или частично либо из решения Конституционного Суда Российской Федерации вытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании, государственный орган или должностное лицо, принявшие этот нормативный акт, рассматривают вопрос о принятии нового нормативного акта, который должен, в частности, содержать положения об отмене нормативного акта, признанного не соответствующим Конституции Российской Федерации полностью, либо о внесении необходимых изменений и (или) дополнений в нормативный акт, признанный неконституционным в отдельной его части.

Конституцией, и тем самым КС РФ способствует совершенствованию уголовно-процессуального законодательства. Этот факт меняет правовое регулирование уголовного судопроизводства, т.к.

правоприменитель не может применять данную норму, и до внесения соответствующих изменений в УПК он должен искать ей замену по аналогии, применяя одну из имеющихся норм УПК или напрямую обращаясь к нормам Конституции РФ или международным нормам.

Нередко КС РФ сам приводит в своих постановлениях толкование конституционных и процессуальных норм в их системной связи, показывая конституционно-правовой смысл должного регулирования.

Нередко КС РФ в своих постановлениях или определениях не признает обжалуемую норму неконституционной, но при этом также приводит систему аргументов, позволяющих выявить конституционно-правовой смысл этой нормы и понять, когда и как она должна применяться.

Например, принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту может сохранять свое действие при различном объеме как прав обвиняемого подозреваемого, так и соответствующих полномочий должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводств.

Следует отметить, что такого рода характеристика принципа является закономерной, поскольку она оставляет простор для развития и совершенствования уголовно-процессуальной процедуры. Вместе с тем это обусловливает необходимость критического анализа законодательства с точки зрения соответствия составляющих его норм провозглашенным принципам.

Паритет задач уголовного судопроизводства (защита прав потерпевших и защита прав и свобод обвиняемого), содержащихся в ст.

Источник: http://zakon02.ru/znachenie-konstitutsii-dlya-ugolovnogo-sudoproizvodstva/

Курс уголовного процесса

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Значение Конституции в системе источников уголовно-процессуального права. Проблема прямого действия Конституции. Конституция Российской Федерации 1993 г. занимает главенствующее место в системе источников российского уголовно-процессуального права. Это объясняется тем, что она имеет высшую юридическую силу.

Закрепленное в Конституции РФ положение об этом (ст. 15) означает, что все конституционные нормы имеют верховенство над законами и иными нормативными правовыми актами. Кроме того, Конституция РФ закрепляет основополагающие, базовые положения, регулирующие уголовное судопроизводство – его принципы (ст.

15, 19, 21, 32, 46, 48, 49, 118, 120, 123 и др.), нормы о судебном контроле при применении мер процессуального принуждения и производстве следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы граждан (ст.

22, 23, 25), требование о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением закона (ст. 50) и др.

Такая роль Конституции характерна главным образом для европейских государств, относящихся к континентальной правовой семье. Но при этом надо помнить, что не во всех даже европейских континентальных государствах Конституция представляет привычный для нас единый кодифицированный акт.

Например, в Австрии Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее – Европейская конвенция) является составной частью выделяемой помимо формальной Конституции некодифицированной конституции государства в широком смысле.

В Германии к конституционным источникам уголовно-процессуального права относят также и практику Конституционного Суда ФРГ.

Следует также разграничить страны, где за Конституцией (как в России) признается прямое действие (хрестоматийный пример – США), и страны, где оно за ней принципиально не признается. Классическим примером страны, не признающей за Конституцией прямого действия, является Франция.

Здесь действует принцип «закона-экрана»: в реальном применении закон является своеобразным экраном, заслоняющим для судьи по уголовному делу Конституцию (она напрямую применяется только членами Конституционного совета как специального органа конституционной юстиции)1Головко Л.В. Конституализация российского уголовного процесса: между лозунгами и реальностью // Государство и право. 2013.

№ 12. С. 89.. Необходимо отметить, что и в России сократилось число возможных оснований прямого применения Конституции. Так, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 6 февраля 2007 г. № 5, от 16 апреля 2013 г. № 9 и от 3 марта 2015 г.

№ 9) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию в следующих случаях:

  1. когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;
  2. когда Конституционным Судом РФ выявлен пробел в правовом регулировании либо когда пробел образовался в связи с признанием не соответствующими Конституции нормативного правового акта или его отдельных положений с учетом порядка, сроков и особенностей исполнения решения Конституционного Суда РФ, если они в нем указаны.

В случаях, когда норма Конституции РФ является отсылочной, суды при рассмотрении дел должны применять закон, регулирующий возникшие правоотношения (п. 2 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

В первоначальной редакции (1995 г.) названного постановления полномочия судов по прямому применению Конституции РФ были существенно шире.

Соотношение Конституции и международно-правовых актов применительно к сфере уголовного судопроизводства. Требует внимания и проблема соотношения Конституции РФ и международно-правовых актов как в целом, так и в сфере уголовного судопроизводства в частности. В настоящее время остается спорным вопрос о том, какой из этих источников права имеет приоритет.

При рассмотрении данного вопроса надо учитывать существование двух основных систем (подходов) действия международных договоров на национальном уровне: монистической и дуалистической2Марченко М. Н. // Общая теория государства и права: Академический курс. В 3 т. / Отв. ред. М.Н. Марченко. 3-е изд., перераб. и доп. Т. 2. М.

, 2007. С. 249-251. При этом еще выделяют два варианта монистического подхода. Первый вариант исходит из того, что в процессе взаимосвязи и взаимодействия международного и национального права национальное право имеет приоритет. Второй вариант, наоборот, заключается в признании примата международного права над национальным..

Важнейшим признаком монистической системы является то, что международные договоры, ратифицированные государством, становятся юридически обязательными без принятия специальных законов и автоматически превращаются в национальное право.

В случае нарушения прав человека, закрепленных, например, в Международном пакте о гражданских и политических правах, гражданин может привлечь государство к ответственности за нарушение таких прав в национальном суде. Международное право о правах человека здесь словно самоисполняется – в рамках национального правопорядка оно действует непосредственно.

Иначе говоря, международное право может применяться судами без какого бы то ни было специального имплементирующего законодательства.

В дуалистической системе для достижения того же результата обязательства из международных договоров должны быть трансформированы, или инкорпорированы, в национальное право.

По существу, это означает, что подобное государство не вправе ратифицировать международный договор без соответствующих изменений своего национального законодательства, направленных на приведение его в соответствие с принятыми по международному договору обязательствами.

При этой системе для того, чтобы привлечь государство к ответственности за нарушение международного права, гражданин чаще всего вынужден обращаться в международные контрольные органы, в особенности международные суды по правам человека, которые затем юридически и политически взаимодействуют с государством, требуя от него принятия соответствующего закона об имплементации международно-правовой нормы, изменения правоприменительной практики и т.п.

Есть также и третья, промежуточная, позиция.

Согласно данной теории международное право является частью особой системы, однако при наличии определенных условий может применяться внутри страны без какого бы то ни было имплементирующего законодательства.

Большинство государств восприняли на практике именно эту позицию3Тума М., Мюллер С. Верховенство права: Руководство для политиков. Гаага, 2012. С. 51-52..

Источник: http://isfic.info/ugpro/prockurs31.htm

Статья 51 Конституции Российской Федерации

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Последняя редакция Статьи 51 Конституции РФ гласит:

1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.

2. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания.

Комментарий к Ст. 51 КРФ

1. Показания лиц, которые обладают какой-либо информацией об обстоятельствах, подлежащих установлению в ходе конституционного, гражданского, уголовного, административного или арбитражного судопроизводства, – свидетелей, потерпевших, обвиняемых и истцов, ответчиков и др.

– являются одним из важнейших процессуальных средств, с помощью которого обеспечивается установление обстоятельств уголовного дела и решение иных задач, стоящих перед правосудием.

С учетом значимости показаний различных участников процесса и других лиц, привлекаемых к производству по делу, государство закрепляет обязанность свидетельствовать в качестве одной из важнейших юридических обязанностей граждан (ст. 64 ФКЗоКС, ст. 70 ГПК, ст.

42, 56 УПК), неисполнение которой в форме отказа от дачи показаний или дачи заведомо ложных показаний может влечь наступление даже уголовной ответственности (ст. 307, 308 УК РФ).

Вместе с тем Конституция России закрепляет в качестве одного из неотъемлемых право любого человека не свидетельствовать в суде или ином органе против себя самого, своего супруга и близких родственников.

Это право служит гарантией, обеспечивающей достоинство человека (ст. 21), неприкосновенность его частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23, 24), возможность защиты им своих прав и свобод (ст.

45), рассмотрение дел в судах на основе презумпции невиновности и состязательности (ст. 49, 123).

Право каждого не свидетельствовать против себя самого, как подчеркнул Конституционный Суд в Постановлении от 25 апреля 2001 г. N 6-П, в силу ст. 18 Конституции является непосредственно действующим и должно обеспечиваться – в том числе правоприменителем – на основе закрепленного в ч. 1 ст. 15 Конституции требования о прямом действии конституционных норм.

Наличие подобной гарантии, провозглашаемой на конституционном уровне, приобретает особый смысл, если учесть, что еще не так давно в нашем государстве признание обвиняемым по уголовному делу своей вины рассматривалось в качестве “царицы доказательств” и правоприменители всяческими способами добивались получения от обвиняемого такого признания.

Подпунктом “q” п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах право “не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным” предусмотрено в качестве одной из гарантий при рассмотрении любого предъявленного лицу обвинения.

Комментируемая статья 51 Конституции, однако, не ограничивает возможности осуществления этого права лишь сферой уголовного судопроизводства и, соответственно, вопросами установления виновности лица в совершении преступления.

Сообразно этому в отраслевом законодательстве предусматривается право отказаться от дачи показаний не только для подозреваемого и обвиняемого (ст. 46, 47 УПК РФ), но и для потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, стороны в конституционном судопроизводстве (ст. 42, 44, 54, 56 УПК; ст. 35, 68 ГПК; ст.

53 ФКЗоКС) – лиц, чьи показания (объяснения) по собственному делу объективно, помимо их воли могут быть использованы во вред отстаиваемым интересам.

Из положения, закрепленного в ч. 1 комментируемой статьи 51 КРФ, следует несколько практических выводов.

Во-первых, любой человек вправе по своему усмотрению решать, свидетельствовать ему в отношении себя самого, своего супруга и близких родственников или отказаться от дачи показаний.

При этом процессуальная роль допрашиваемого лица не имеет существенного значения: даже если человек формально не является подозреваемым или обвиняемым, от него нельзя под угрозой ответственности требовать показаний по делу, в котором имеются доказательства его причастности к совершению преступления (например, по делу, выделенному в отношении одного из соучастников преступления в отдельное производство). Точно так же не имеет значения для реализации закрепленного в анализируемой норме то, является ли супруг или близкий родственник допрашиваемого участником процесса (подозреваемым или обвиняемым).

Важной гарантией права лица отказаться от дачи показаний против себя самого является закрепленное в п. 1 ч. 2 ст.

75 УПК положение, согласно которому показания обвиняемого, подозреваемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника и не подтвержденные обвиняемым, подозреваемым в суде, признаются недопустимыми доказательствами.

Данное положение направлено на предотвращение случаев возможных злоупотреблений служебным положением со стороны сотрудников органов предварительного расследования, добивающихся в нарушение ч.

1 комментируемой статьи в ходе дознания или предварительного следствия от обвиняемого, подозреваемого признательных показаний с расчетом на то, что именно эти показания впоследствии будут положены в основу приговора.

Причем, как признал Конституционный Суд, недопустимым является не только прямое (путем оглашения протокола допроса), но и опосредованное (путем допроса дознавателя или следователя о содержании показаний, полученных ими в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и восстановления тем самым содержания этих показаний) использование показаний обвиняемого, подозреваемого, от которых он отказался в суде (Определение от 6 февраля 2004 г. N 44-О//СЗ РФ. 2004. N 14. ст. 1341).

Во-вторых, суды и иные правоприменительные органы не могут обязать допрашиваемое лицо в той или иной форме свидетельствовать против себя, супруга и близких родственников.

Они не вправе использовать для получения таких показаний угрозы (в том числе ответственностью), шантаж, иное принуждение, равно как и обман (в частности, умолчание о праве отказаться от дачи показаний).

Это, конечно, не означает, что следователь или суд не может предлагать лицу дать подобные показания или пытаться в законных рамках с помощью специальной тактики и методики ведения допроса добиваться таких показаний.

В-третьих, отсутствие обязанности свидетельствовать против себя самого или против своих близких родственников предполагает право человека отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления правоприменительным органам иных компрометирующих его доказательств: предметов и орудий преступления, других вещественных доказательств, документов и т.д.

Вместе с тем, как признал Конституционный Суд в Определении от 16 декабря 2004 г. N 448-О (ВКС РФ. 2005.

N 3), закрепление в Конституции Российской Федерации права не свидетельствовать против себя самого не исключает возможности проведения – независимо от того, согласен на это подозреваемый или обвиняемый либо нет, – различных процессуальных действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение образцов для сравнительного исследования), а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств по уголовному делу. Подобные действия – при условии соблюдения установленной уголовно-процессуальным законом процедуры и последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств – не могут быть расценены как недопустимое ограничение гарантированного частью 1 ст. 51 Конституции права, поскольку их совершение предполагает достижение конституционно значимых целей, вытекающих из ч. 3 ее ст. 55.

Не исключает данная конституционная норма возможности проведения таких следственных действий, направленных на получение объективно существующей информации (в частности, судебно-медицинской экспертизы в целях установления степени тяжести причиненного преступлением вреда здоровью), и в отношении других участников уголовного судопроизводства, несмотря на то что они являются супругом или близким родственником обвиняемого (Определение от 18 апреля 2006 г. N 123-О).

В-четвертых, доказательства, которые были получены от подозреваемого, обвиняемого, их близких родственников принудительно или вследствие неразъяснения права отказаться от дачи показаний, по смыслу ст. 49 (ч. 2), 50 (ч. 2) и 51 (ч. 1) Конституции, не могут быть положены в основу выводов и решений по уголовному делу.

В-пятых, отказ от дачи показаний, равно как и заранее не обещанное укрывательство преступления, а применительно к обвиняемому (подозреваемому) также дача заведомо ложных показаний не могут влечь уголовную или иную ответственность для лиц, указанных в комментируемой статье (ст. 307, 308, 316 УК).

Круг близких родственников, о которых идет речь в ч. 1 комментируемой статьи, подлежит определению в федеральном законе. Действующее в настоящее время уголовно-процессуальное законодательство (п. 4 ст. 5 УПК России) относит к их числу – помимо супругов – родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, дедушку, бабушку и внуков.

2. Частью 2 рассматриваемой статьи 51 Конституции Российской Федерации законодателю предоставлено право расширять круг лиц, которые освобождаются от обязанности давать свидетельские показания. Так, в соответствии с ч. 3 ст.

69 ГПК в качестве свидетелей в гражданском процессе не могут быть вызваны и допрошены представители по гражданскому делу или защитники по уголовному делу, делу об административном правонарушении – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением обязанностей представителя или защитника; судьи, присяжные, народные или арбитражные заседатели – о вопросах, возникающих в совещательной комнате при вынесении решения суда или приговора; священнослужители религиозных организаций, прошедшие государственную регистрацию, – об обстоятельствах, которые стали известны из исповеди.

Сходные положения закреплены в статье 56 УПК, согласно ч.

3 которой не подлежат допросу в качестве свидетелей: 1) судья, присяжный заседатель – об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; 2) адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием; 3) адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; 4) священнослужитель – об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди; 5) член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Освобождение члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы от обязанности давать свидетельские показания по гражданскому или уголовному делу предусматривается также ФЗ от 8 мая 1994 г. “О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации” (с изм. и доп.

) – относительно обстоятельств, ставших им известными в связи с выполнением своих служебных обязанностей (ст. 21) (СЗ РФ. 1994. N 2. ст. 74; СЗ РФ. 1999. N 28. ст. 3466; СЗ РФ. 2001. N 7. ст. 614).

Рассматривая вопрос о конституционности предоставления членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы права отказаться от дачи показаний, Конституционный Суд в Постановлении от 20 февраля 1996 г. N 5-П (СЗ РФ. 1996. N 9. ст.

828) признал его соответствующим Конституции, но не допускающим расширительного толкования и отказа от дачи свидетельских показаний об обстоятельствах, не связанных с осуществлением депутатской деятельности, однако необходимых в интересах правосудия при выполнении требований ст. 17 (ч. 3) и 52 Конституции Российской Федерации. Суд также отметил, что, по смыслу ст.

51 Конституции, депутат может быть освобожден от дачи свидетельских показаний о доверительно сообщенной ему гражданином информации, распространение которой в форме свидетельских показаний по существу будет означать, что лицо, доверившее ее, ставится в положение, когда оно фактически (посредством доверителя) свидетельствует против самого себя.

Отсутствие у вышеперечисленных лиц обязанности давать свидетельские показания относительно определенных групп информации не означает, что они не могут быть допрошены в гражданском, уголовном или ином судопроизводстве и по иным вопросам. Их отказ дать свидетельские показания об обстоятельствах, не указанных в соответствующем законе, может влечь применение мер уголовной ответственности на общих основаниях.

В Определении от 6 марта 2003 г. N 108-О (СЗ РФ. 2003. N 21. ст.

2006) Конституционный Суд признал, что освобождение лица от обязанности давать показания, равно как и установление запрета на его допрос, если они обусловлены целями защиты законных интересов самого этого лица либо лиц, доверивших ему свою личную тайну, не могут служить препятствием для допроса этого лица по его просьбе и с согласия его доверителей. Данная правовая позиция была распространена Конституционным Судом, в частности, на ситуацию, когда в ходе производства по уголовному делу обвиняемым было заявлено ходатайство о допросе в качестве свидетеля его защитника, которому стали известны обстоятельства фальсификации следователем материалов уголовного дела. Отказ в удовлетворении данного ходатайства со ссылкой на адвокатскую тайну означал бы, по мнению Конституционного Суда, искажение истинного смысла и целевого назначения этого важного правового института.

Источник: http://constitutionrf.ru/rzd-1/gl-2/st-51-krf

Значение Конституции РФ для формирования уголовно-процессуального права

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Уголовно-процессуальное право — отрасль российского нрава. Оно представляет собой систему правовых норм, которые регулируют общественные отношения, возникающие и функционирующие: в стадии возбуждения уголовного дела; в ходе производства по уголовному делу; в стадии исполнения приговора, в ходе осуществления международного сотрудничества.

Источники уголовно-процессуального права — это те нормативные правовые акты, которые регулируют уголовно-процессуальные отношения. В отличие от многих других областей общественных отношений сфера уголовного судопроизводства регулируется только законом.

Нормы уголовнопроцессуального закона регламентируют деятельность суда по осуществлению судебной власти в сфере уголовного судопроизводства, определяют права и обязанности прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, дознавателя, органа дознания, обвиняемого, потерпевшего, защитника и иных участников уголовного судопроизводства.

Законом предписано, что порядок уголовного судопроизводства на территории РФ устанавливается УПК РФ, основанном на Конституции (ч. 1 ст. 1 УПК). При этом Конституция не может быть исключена из числа источников уголовно-процессуального права, поскольку данный закон имеет высшую юридическую силу и прямое действие при регулировании любых общественных отношений.

Учитывая многообразие общественных отношений, возникающих в ходе уголовного судопроизводства, необходимым выступает обращение к Конституции в целях толкования возможности применения тех или иных уголовно-процессуальных норм в каждом конкретном случае уголовнопроцессуальной практики. Так, Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 11.05.

2005 № 5-П признал несоответствующей Конституции уголовно-процессуальной норму, закрепленную ст. 405 УПК РФне допускавшей поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора.

В последствие редакция указанной нормы была изменена с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ.

Конституцией РФ установлена система принципов уголовного судопроизводства (гл. 2 и 7), определена компетенция Российской Федерации в области формирования уголовно-процессуального законодательства.

Ей принадлежит особая роль в установлении: высшей юридической силы Конституции; ее прямого действия на всей территории РФ; недопустимости противоречия Конституции норм иных нормативных правовых актов; иерархии нормативных правовых актов; всеобщей обязанности соблюдать нормы Конституцию Конституции; правил о включении в правовую систему РФ общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров РФ; обязательного опубликования законов и других нормативных правовых актов о правах человека.

Приведенные и иные положения Конституции имеют особое значение для формирования законодательства об уголовном судопроизводстве. В частности, Конституция закрепляет такие положения, как:

  • – правосудие осуществляется только судом (ч. 1 ст. 118);
  • – судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону (ч. 1 ст. 120);
  • – судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123).

Согласно Конституции только суд является носителем судебной власти (ч. 2 ст. 118), поэтому его правовой статус в уголовном процессе определяет построение уголовного судопроизводства.

В частности, правовые установки Конституции, адресованные, на первый взгляд только суду, по существу распространяют свое действие и в отношении иных органов государственной власти, осуществляющих уголовное судопроизводство. Так, ч. 2 ст.

50 Конституции устанавливается запрет при отправлении правосудия на использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Поскольку собирание доказательств наряду с судом осуществляют и иные органы государственной власти (органы прокуратуры, органы предварительного следствия, органы дознания), то очевидно, что сфера действия указанной конституционно-правовой нормы выходит за пределы деятельности суда.

Поэтому не как противоречащими конституционно-правовой норме (ч. 2 ст. 50 Конституции), а как развивающими ее правовое содержание следует признать правовые положения ст. 75 УПК. Согласно указанной уголовно-процессуальной норме доказательства, полученные с нарушением требований УПК, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения и доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК.

Отмеченные выше и иные положения Конституции подтверждают тот факт, что нормы Конституции имеют приоритетное значение для формирования правовой основы уголовного судопроизводства.

При этом конституционно-правовые нормы имеют высшую юридическую силу и обладают свойством прямого действия на территории РФ.

Законы и иные правовые акты, действующие в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции (ч. 1 ст. 15 Конституции).

Полное правовое регулирование уголовно-процессуальных отношений при проверке сообщения (заявления) о преступлении, на различных этапах производства по уголовному делу, в стадии исполнения приговора, а также в ходе международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере осуществляется федеральным уголовно-процессуальным законом — УПК.

Наряду с УПК в качестве источника уголовно-процессуального права выступает Федеральный закон от 18.12.2001 № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», а также федеральные законы, которыми вносились изменения и дополнения в УПК и указанный выше Федеральный закон[1].

Источник: https://studme.org/150178/pravo/znachenie_konstitutsii_formirovaniya_ugolovno_protsessualnogo_prava

Шадрин В.С. Значение решений Конституционного Суда РФ и их роль в уголовно-процессуальном регулировании

Значение конституции рф для уголовного судопроизводства

Шадрин В.С., заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ

Результаты деятельности Конституционного Суда Российской Федерации[1], выражающиеся, в принимаемых им решениях, весомо и зримо дают о себе знать во всех сферах деятельности государства, в том числе в сфере уголовного судопроизводства.

В теории права и в отраслевых правовых науках, в правоприменительной практике они, как сравнительно новый феномен правового регулирования, оценивается не однозначно.

Однако в ходе дискуссий и по мере накопления практики деятельности Суда происходит определенное углубление и уточнение представлений о том, в чем состоит сущность, а также значение его решений.

Общее представление о решениях Суда дает Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Согласно его положениям, решения Суда обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (ст. 6).

Решения Суда выражают соответствующую Конституции РФ правовую позицию судей, свободную от политических пристрастий (ч. 3 ст. 29). Решения Суда могут иметь различное наименование, в зависимости от их предназначения, значимости и процедуры принятия.

Наиболее важные – итоговые решения Суда по существу любого из вопросов, перечисленных в пунктах 1, 2, 3 и 4 части первой статьи 3 Закона о Конституционном Суде (в том числе о соответствии федерального закона Конституции РФ, о ее толковании и т. п.) именуется постановлениями.

Все иные решения именуются определениями, за исключением итогового решения по существу запроса о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, именуемого заключением (ст. 71).

Суд принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием и сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74). Решение Суда окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения.

Оно действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Юридическая сила постановления Суда о признании акта неконституционным не может быть преодолена повторным принятием этого же акта. Акты или их отдельные положения, признанные не конституционными, утрачивают силу. Решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях. В случае, если признание нормативного акта неконституционным создало пробел в правовом регулировании, непосредственно применяется Конституция РФ (ст. 79).

Из анализа содержания названных положений Закона о Конституционном Суде становится очевидным исключительность и особое значение решений Суда для правового регулирования в России. Они:

– являются решениями первой и одновременно последней, окончательной судебной инстанции;

– обязательны для всех органов государственной власти, в том числе власти законодательной, исполнительной и судебной;

– способны активно влиять как на формирование законодательства, так и правоприменительной практики;

– влекут за собой последствия нормативного характера, в ряде случаев приобретают императивное значение для разрешения конкретных дел.

Решения Суда могут иметь негативное значение для данной отрасли права – когда Суд признает его нормы неконституционными, (за что его иногда называют «негативным законодателем»[2]).

Но порой они приобретают вполне позитивный характер – при анализе правовых предписаний, их реализации в правоприменительной практике с точки зрения соответствия Конституции РФ и констатации возможности их осуществления определенным образом.

В связи с выяснением значения решений Суда в юридической литературе неоднократно поднимался вопрос об их правовой природе.

В частности о том, можно ли решения Суда, связанные с толкованием положений Конституции применительно и действию соответствующих нормативных актов считать источниками права.

Одни ученые признают за решениями Суда значение источников права, в виде прецедентов[3], другие такое значение отрицают[4].

Необходимо отметить, что если исходить из возможности создания решениями Суда правовых норм, то в качестве таковых следует рассматривать не собственно резюме по результатам рассмотрения данного дела, обычно составляющие содержание резолютивной части судебных решений, а правовые позиции Суда, излагаемые, как правило, в конце описательно-мотивировочной части соответствующего решения в форме постановления или определения. Именно правовые позиции, по мнению одного из бывших членов Суда Б.С. Эбзеева, обладают характером правовых прецедентов. При этом, как специально разъяснил Суд в своем постановлении № 88-0 еще 7 октября 1997 г., «правовые позиции, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного Суда Российской Федерации в резолютивной части его решений, обязательны для всех государственных органов и должностных лиц».

В силу особенностей нормативно-обязательного характера правовых позиций Суда представляется возможным признать за ними значение источников права в качестве правовых прецедентов. Подтверждением такой возможности является и тот факт, что Суд в своих последующих решениях нередко ссылается на ранее принятые им решения, что характерно для прецедентного права.

 Во всяком случае, пока ученые «ломают копья» по поводу их правовой природы, они в указанном значении давно реально используются в современном российском правоприменении.

Как отмечают специалисты в области конституционного права, суды на практике применяют правовые позиции Суда как норму права, толкуя расширительно или ограничительно, распространяют их на ситуации, ставшие предметом судебного рассмотрения[5].

То же самое можно сказать и о прокурорах, следователях, с которыми мне приходится постоянно общаться в процессе их обучения на факультете повышения квалификации учебного заведения, где я работаю.

Соглашаясь с мнением о прецедентном значении правовых позиций Суда, следует иметь в виду, что они являются не совсем теми судебными прецедентами, которые являются источниками права в странах общего права, где система позитивного (писаного) права в основном не действуют, например, в Англии. Правовые позиции Суда являются, по сути, прецедентами толкования. Как, скажем, и правовые позиции Европейского Суда по правам человека, прецедентный характер которых давно признается в континентальной Европе, а в настоящее время и в России.

Можно вспомнить, что когда в 1998 г.

проект Уголовно-процессуального кодекса РФ направлялся на международную экспертизу с привлечением экспертов Совета Европы, принималось во внимание, что изучение вопроса о его соответствии Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод может осуществляться только на основе прецедентного права Европейского Суда по правам человека, выраженного в виде нескольких сотен вынесенных им решений[6]. И как бы не резонны были аргументы сторонников неприемлемости использования в сфере российского права, относящегося к системе позитивного права, правовых прецедентов, поскольку Россия подписала и ратифицировала упомянутую Европейскую конвенцию и тем самым поставила себя под юрисдикцию Европейского Суда, которая распространяется в равной степени на государства с системой как общего, так и позитивного права, в российском правотворчестве и правоприменении должно считаться с принятым в Европе общим отношением к решениям Европейского Суда, выражающим соответствующие правовые позиции, как к источникам права.

С провозглашением России демократически правовым государством, с «принятием на вооружение» в российской теории права идей естественного права, российское право оказалось в сфере активного сближения мировых правовых систем, в сфере своего рода правовой конвергенции.

Где системы общего и позитивного права могут друг друга, при сохранении своих особенностей, активно дополнять и взаимообогащать.

В указанных условиях, с учетом существующей правовой реальности, признание за правовыми позициями Конституционного Суда РФ значения прецедента толкования не выглядит крамольным.

Можно, конечно, в качестве контраргумента сослаться на ст. 10 Конституции РФ, согласно которой государственная власть в России осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. При этом именно законодательная власть устанавливает, в частности, порядок производства по уголовным делам.

Суд, разумеется, орган судебной власти, и поэтому устанавливать порядок уголовного судопроизводства не может. Но, во-первых, формируя в своих решениях правовые позиции в значении правовых (судебных) прецедентов, приобретающих значение источников права, Суд вовсе не подменяет законодательную власть.

Он наряду с законодательной властью производит действия, объективно приобретающие характер правотворчества. Во-вторых, Суд не устанавливает порядок уголовного судопроизводства, он его корректирует в направлении большего соответствия Конституции РФ. В-третьих, правовые позиции Суда основаны на Конституции РФ, как и УПК РФ, о чем прямо говорится в части первой его первой статьи.

При этом желательно иметь в виду, что Конституционный Суд – не совсем обычный суд. Он является судебным органом конституционного контроля, уполномоченным от имени Конституции РФ обеспечивать реализацию ее установлений, удерживать законодательство и его применение в конституционном русле.

Он не должен подменять законодательную власть, но вправе реагировать на отклонения в результатах ее деятельности в формах, наиболее эффективно позволяющих обеспечить действие Конституции и одновременно, в ряде случаев, обладающих характером правотворчества.

Роль решений Суда в уголовно-процессуальном регулировании трудно переоценить. Жизнь показывает, что решения Суда в своей совокупности способны существенно влиять на формирование концепции уголовного судопроизводства.

Как известно, в преддверии принятия УПК РФ Судом путем последовательного принятия ряда решений был фактически проложен курс на существенное приближение отечественного уголовного судопроизводства к модели состязательного процесса. В. П.

Божьев однажды не без оснований назвал совокупный результат подобной деятельности Суда «тихой революцией»[7], следы которой наглядно проявились в новом уголовно-процессуальном законе.

Теперь наблюдается выстраивание позиций Конституционного Суда в обратном направлении, что, в свою очередь, не преминуло отразиться на уголовно-процессуальном регулировании. УПК РФ в действующей редакции уже далеко не УПК РФ образца 2001 года.

Здесь проявился довольно специфический аспект деятельности Суда, играющий весьма существенную роль в современном уголовном судопроизводстве – способность Суда влиять на его порядок путем оценки уголовно-процессуальных процедур с точки зрения соответствии их Конституции РФ в свете существующих на данный момент новаций в деятельности государства, выдвижения им иных, чем ранее, приоритетов. Председатель Конституционного Суда В.Д. Зорькин признает, что «Конституционный Суд как хранитель Конституции, конечно, интерпретирует дух Конституции применительно ко времени. Это позволяет ему менять свои правовые позиции»[8]. Отмеченная специфика деятельности Суда, вполне проявляющаяся в его решениях, может служить дополнительным свидетельством его сходства с Европейским судом по правам человека, прежний председатель которого высказывает подобные соображения: нормы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод – это программные формулировки, устремленные в будущее, которые могут быть расширительно истолкованы и интерпретированы Европейским судом в соответствии с изменившимися условиями[9].

В своих решениях относительно производства по уголовным делам Конституционный Суд РФ проводит в сферу российского уголовного судопроизводства дух и букву Европейской конвенции, нередко ссылаясь на решения Европейского суда, чем способствует усилению гарантий прав и свобод участников уголовного процесса и иных лиц, а также формированию европейских стандартов судопроизводства.

Решения Суда повлекли за собой внесение в УПК РФ уже довольно значительного количества изменений и дополнений, в том числе таких существенных, как изменения и дополнения, внесенные в статьи 237, 405.

Одновременно решения Суда приводят к формированию более соответствующей положениям Конституции РФ правоприменительной практики в сфере уголовного судопроизводства.

К сожалению, решения Суда в сфере уголовного судопроизводства, констатирующие несоответствие Конституции РФ тех или иных статей уголовно-процессуального закона, имеют не только положительный, но и отрицательный эффект.

Неустойчивость ведущих положений уголовного процесса дезориентирует правоприменителей, снижает уровень их доверия и уважения к существующему уголовно-процессуальному регулированию, не способствует формированию надлежащего правосознания дознавателей, следователей, прокуроров, судей.

Проблема усугубляется тем, что законодатель нередко не спешит откликаться на решения Конституционного Суда.

В то время как изложенные в решениях Суда правовые позиции не позволяют найти выход из ситуации, создавшейся в связи с признанием той или иной уголовно-процессуальной нормы неконституционной, без ликвидации образовавшегося пробела в правовом регулировании путем внесения необходимых изменений и дополнений в УПК РФ.

Но какой бы ни была роль решений Суда в уголовно-процессуальном регулировании на сегодняшний день, и как бы она кому-либо не нравилась, она есть и будет, судя по всему, оставаться существенной, побуждая науку отечественного уголовного процесса углублять свои представления о ней и вырабатывать предложения по ее оптимизации.

»

Источник: https://www.iuaj.net/node/261

Сила Права
Добавить комментарий