Как живут и чем занимается и где живут на поселении

Как живут осужденные женской колонии

Как живут и чем занимается и где живут на поселении

В женском отряде колонии-поселения №5 в Десногорске Смоленской области отбывают наказание 14 женщин.

Живут здесь достаточно свободно: от осужденных не требуется ходить строем, их выпускают в город, предоставляют свидания без ограничений, да и сами бытовые условия все больше напоминают общежитие с удобствами, а не пенитенциарное учреждение — дамы могут пользоваться душем, стиральной машиной и комнатой для отдыха. Но, безусловно, от здешних обитательниц требуют неукоснительного соблюдения установленного распорядка. Нарушителя, как и в любом другом исправительном учреждении, ждет ШИЗО.

Женщины остаются женщинами даже за решеткой — также прихорашиваются, мечтают о любви и строят планы на будущее.

Цветы калины

В последние годы, по словам сотрудником колонии, среди «спецконтингента» все больше молодежи – 20-30 летних девушек. Еще одна тенденция – рост числа осужденных за невыплату алиментов в пользу детей.

«Эта категория не задерживается – сроки их нахождения в неволе 2-4 месяца, но многие, освободившись, через какое-то время вновь попадают к нам. После тюрьмы женщины возвращаются к привычному для них образу жизни и окружению, и их долг по алиментам только растет», — рассказывает начальник отряда колонии-поселения Светлана Бычкова.

Именно начальник отряда — первый человек, который встречает здесь вновь прибывших. Светлана занимает свою должность 10 лет, и, несмотря на то, что имеет солидный стаж работы в уголовно-исполнительной системе, именно это направление считает близким и «своим». 

Светлана Бычкова говорит, что ей жаль каждую из подопечных.

Она придумывает для осужденных женщин конкурсы, проводит культурные мероприятия, в которых ее подопечные с удовольствием принимают участие. С одной стороны — развлечение, с другой — еще одна форма перевоспитания.

По инициативе Светланы пять лет назад в колонии начали проводить «Цветы Калины» — творческий конкурс красоты для осужденных женщин, где они не только демонстрируют умение подать себя, но и свои таланты, и даже эрудицию.

И перед стартом конкурса колония «гудит»: в коридорах и комнатах только и разговоров, что о предстоящем соревновании.

«Не все новички идут на контакт сразу, – рассказывает Светлана, — девушки разные по характеру, образу жизни, образованию, но потом потихоньку раскрываются, рассказывают о себе и начинают делиться новостями из личной жизни – кому они позвонили (у нас есть стационарный телефон для связи), кого ждут на свидание. Родители осужденных и их мужья – частые гости учреждения, в большинстве случаев мужчины своих вторых половинок не бросают».

Если женщина ждет ребенка (что здесь далеко не редкость), она находится под постоянным контролем медработника. После родов малышей, как правило, забирают родные, если такой возможности нет, тогда оставляют с мамой, выделяя им отдельную камеру. И новорожденный становится объектом особой заботы, которую проявляют как осужденные, так и сотрудники, принося из дома игрушки и пеленки-распашонки.

При колонии есть школа, если есть заказы – работает швейная мастерская.

Но женщины, независимо от статуса, остаются женщинами. И, по словам Светланы Бычковой, здешние обитательницы большинство времени уделяют внимание себе и своему внешнему виду – пытаясь похудеть, крутят обручи, занимаются гимнастикой, наводят красоту. И нередко, покидая колонию, осужденная настолько преображается, что уже в ней трудно узнать ту, прежнюю женщину.

«Мне всех их жалко, и я твердо убеждена — «от сумы и от тюрьмы не зарекайся», — говорит Светлана.

– Одна ребенка в ведре утопила, другая скинула маленькую дочь с седьмого этажа, по-человечески можно по-разному относиться к их поступкам, но для меня все подопечные равны, каждая – человек, пусть и оступившийся.

Хотя психологически совсем непросто слушать такие истории. Как, впрочем, и ежедневно погружаться в эту многослойную атмосферу, в которой есть место и слезам радости, и раскаянию, и злобе на окружающий мир». 

Женщины остаются собой даже в неволе. Обувные полки в колонии-поселении.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. Анна и ошибки ее молодости

Девушке напротив – 27, я бы не дала больше 21-го. Веселый нрав, подростковый стиль в одежде, легкость в общении, озорные глаза. Когда узнаю, за что она осуждена, на секунду думаю, что я ослышалась, или она цинично шутит: 228-я статья УК? Наркотики?

Аня появилась в «пятерке» полтора года назад – ее перевели за хорошее поведение из колонии общего режима в Орле, где она пробыла больше двух лет.

Все, что произошло с ней «до», называет ошибкой молодости. И, скорее всего, воспринимает случившееся, как затянувшееся приключение.

Девушка родилась и выросла в Брянске, а учиться приехала в Москву — успела получить педагогическое образование и стать дипломированным преподавателем иностранного.

А потом — люди в форме, задержание, предъявление обвинения в «незаконном приобретении и хранении», суд, наручники, колония.

«Потусить захотелось, — объясняет Анна, признаваясь, что периодически сама употребляла, — в институте это было достаточно распространено. Мама переживает, винит себя, что меня упустила. А я? Я разубеждаю ее, поскольку точно знаю, что во всем виновата сама – все это я сама сотворила своими руками».

Сегодня мама активно поддерживает дочь, приезжает, навещает. Кроме нее в колонию наведывается и любимый человек Анны, который не бросил девушку и уверяет, что ждет. Периодически шлют приветы бабушка с дедушкой, которые живут в Одессе. Единственный из родни, кто отвернулся от нее – дядя, он перестал общаться с племянницей. 

Аня считает, что, несмотря ни на что, ее жизнь только начинается.

«Сначала было очень тяжело, в первый год моего срока я думала, что жизнь кончилась, помогла вера в Бога. Считаю, что сейчас, как в знаменитом фильме, все для меня только начинается», — говорит девушка.

Помимо чтения классической литературы Анна пристрастилась в колонии к рисованию – причем до этого таких талантов в себе не замечала.

Как и все ее подруги, Анна ждет то время, когда можно будет подать ходатайство об УДО.

«У вас там кризис, курс доллара растет, а мы живем в другой реальности – встречами с близкими, конкурсами… Планы после освобождения? Конечно, есть.

Прежде всего, найти работу, может, меня возьмут переводчиком, хотя с судимостью устроиться будет сложно.

Я больше не хотела бы попадать в тюрьму, мне надо возвращаться к нормальной жизни, заводить семью, надеюсь, что у меня все будет хорошо», — заключает девушка.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. Женя, ее стихи и надежды 

Женя нашла новую любовь, уже будучи осужденной. 

«Большие, добрые, красивые глаза,

Заботливые ласковые руки.

Все это мамочка любимая моя,

Которой не хватает так в разлуке.

Твой нежный голос и спокойный тон

Я часто вспоминаю на мгновенье

Одна слезинка, еле слышный стон —

Вот все, что выдает души смятенье

Прости меня, пожалуйста, прошу,

Вина моя перед тобой бескрайна.

Одним желаньем я теперь дышу

Твое уменьшить тяжкое страданье». 

Эти стихи 30-летняя осужденная колонии-поселения №5 Евгения написала, уже будучи за решеткой. Ее полушутя здесь называют местной звездой. Женя – дважды победительница всероссийского конкурса стихов среди осужденных «Я верну потерянное имя». Сейчас она почти не пишет.

По словам Жени, ее толкают на творчество негативные и грустные мысли, а то состояние эйфории, в котором она находится, отнюдь не способствует стихосложению. Дело в том, что Женя беременна, через несколько месяцев она и ее жених ждут появления на свет мальчика.

И она от всей души надеется, что произойдет это уже на воле.

Ее история вполне смахивает на сюжет современной мелодрамы. Хорошая девочка из благополучной семьи с широко распахнутыми на мир глазами – единственный ребенок в семье, в какой-то момент связывается с плохим парнем, выходит за него замуж, и вся примерная жизнь вчерашней отличницы летит под откос.

Женя откровенно рассказывает о том, что муж употреблял наркотики, и также зарабатывал на этом деньги. «Я? Я боролась, пыталась его вытянуть и сама подсела. Я даже не могу понять, когда, в какой момент все пошло не так. Я думала тогда, что взять могут кого угодно, но только не меня. Я считаю, что сама во всем виновата», — рассказывает женщина.

Женя с мужем в итоге развелись. Забрали его, следом ее. Та же 228-я статья УК, и приговор суда — шесть лет колонии.

Пять месяцев назад Женю отпустили в отпуск домой (есть такая практика в колонии). Она встретилась с бывшим молодым человеком, с которым была знакома еще до свадьбы. Чувства вспыхнули вновь.

«Его ничуть не смущает мой статус. Мы решили быть вместе. Любимый сделал мне предложение, и я ответила согласием. Мы обязательно поженимся. Главное для меня сейчас — родить здорового ребенка, – продолжает строить планы Женя, — и дать ему максимум любви. И, конечно, самой стать на ноги».

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. Ирина, ее большая любовь и убийственная ревность

На Ирину я обратила внимание еще до личной встречи – когда начальник отряда Светлана показывала на своем рабочем компьютере фотографии с прошлогоднего творческого конкурса среди осужденных колонии «Цветы калины».

«А вот и наша победительница», — указала она на яркую женщину, не предупредив меня, за что та осуждена.

«105 статья УК. Убийство. Убила любовницу мужа. Осуждена на 12 лет и 10 месяцев», — спокойно говорит Ирина.

— А сколько вам тогда было? – уточню я.

— 23 года. А сейчас мне 34. 

По словам Ирины, она вышла замуж по большой любви, правда, какое-то время спустя стала подозревать мужа в измене. Женское чутье не обмануло: как-то, вернувшись домой раньше обычного, она застала супруга с любовницей.

«Инициатором скандала была она, перепалка переросла в драку, и я ударила ее несколько раз ножом, один из ударов попал в сердце, — рассказывает Ирина. — Потом сама пошла в милицию и написала явку с повинной. Да, мне было жалко, и не только саму девушку, но и ее родителей».

Ирина утверждает, что она писала извинительные письма матери погибшей, просила прощения. Моральный ущерб от потери дочери родные оценили в 100 тысяч, и эту сумму женщина также выплатила.

«Я много думала о произошедшем, о том, что все можно было повернуть иначе. Да, мы сами делаем свою судьбу, но порой обстоятельства выше нас», — рассуждает женщина.

В неволе Ирина с удовольствием включилась в самодеятельность, и, как в детстве, стала получать удовольствие от выступлений, игры на сцене. Во Владимирской колонии, где она провела девять лет, она участвовала в спектаклях для воспитанников из детского дома, а в Десногорске она стала лучшей в творческом конкурсе и получила корону победительницы. 

Ира верит, что еще встретит любовь.

Кстати, с мужем она развелась. А несколько месяцев назад, выйдя за пределы колонии, познакомилась с другим мужчиной. Некоторое время спустя Ирина поняла, что беременна, любимый сначала обрадовался, начал строить планы на будущее, а потом исчез.

«Я думаю, у меня все сложится и я еще встречу своего мужчину. Скрывать от него свое прошлое не буду, не вижу смысла. Нужно выбирать такого человека, чтобы воспринимал меня такую, какая я есть», — заключает Ирина.

Справка

Согласно официальным данным, в России — 35 женских колоний, где содержатся около 60 тысяч человек.

Колоний строгого режима для представительниц прекрасного пола не бывает — убийц и других осужденных по тяжким статьям приговаривают к общему режиму, откуда их за хорошее поведение могут перевести в колонию-поселение, где отбывают наказание, как правило, за кражи, невыплату алиментов, причинение легкого вреда здоровью.

ИСТОЧНИК: http://www.aif.ru/

СИЗО Колония-Поселение Тюрьма Зечки Осужденные Длиннопост

Источник: https://pikabu.ru/story/kak_zhivut_osuzhdennyie_zhenskoy_kolonii_4053375

В рабы за 75 рублей. с чем нужно смириться, чтобы выйти по удо

Как живут и чем занимается и где живут на поселении

Радио Свобода продолжает рассказывать о рабском труде в российских исправительных учреждениях.

Заключенный мужской колонии-поселения №21 в Пермском крае, которому до выхода на свободу по сроку осталось несколько лет, описывает, как здесь трудятся и живут осужденные, и объясняет, почему некоторые из них порой мечтают о переводе в обычные колонии общего режима с формально более строгими правилами.

В своих публикациях мы не раз рассказывали о рабском труде в российских исправительных колониях. В декабре 2018 года был взят под стражу глава ИК-14 в Мордовии Юрий Куприянов – в этой колонии отбывала часть наказания Надежда Толоконникова, рассказавшая всей России об ужасных условиях эксплуатации заключенных.

Вслед за этим проект “Идель.Реалии” опубликовал несколько историй женщин, отбывавших наказание в этом же исправительном учреждении.

Невыполнимые нормы выработки, рабочий день по 16 часов, насилие, наплевательское отношение к здоровью заключенных – обо всем этом можно почитать в этих статьях на нашем сайте (1, 2, 3, 4) вместе с интервью самой Толоконниковой (цикл публикаций будет продолжен).

После одной из статей о рабском труде в мордовской ИК-14 в редакцию Радио Свобода написал заключенный колонии-поселения №21 в Пермском крае.

Она расположена в 50 километрах от города Губаха, в 10 – от поселка городского типа Углеуральский и в 100 километрах от Березников, где отбывала наказание другая участница Pussy Riot, Мария Алехина.

Автор письма пожаловался на рабские условия труда и содержания, схожие с теми, о которых идет речь в рассказах о женской ИК-14.

Колонии-поселения (КП) считаются самым мягким видом реального лишения свободы: заключенным разрешено выходить за пределы колонии, искать себе самостоятельно работу (каждый заключенный в КП обязан работать или учиться), здесь даже можно жить вместе с семьей.

На практике все далеко не так радужно. Во-первых, колонии-поселения делятся на два основных типа, и условия содержания заключенных в этих двух типах колоний сильно отличаются друг от друга.

Первый тип, КП для впервые отбывающих наказание или совершивших преступление по неосторожности, отличается более мягкими условиями – особенно, если колония расположена в сравнительно крупном населенном пункте.

Второй тип колоний-поселений (их в разы меньше) – это КП для ранее отбывавших наказание. Сюда переводят заключенных, отсидевших часть срока в обычной колонии общего режима.

В колониях-поселениях вы не увидите вышек с вооруженной охраной. Тем не менее, условия содержания заключенных здесь в чем-то бывают более строгими, чем в колониях общего режима

КП-21, откуда с нами вышел на связь заключенный, именно из таких. Она расположена посреди дремучих лесов в поселке “10-й километр”. Лагерный пункт появился здесь в 1959 году – для использования труда зэков на лесозаготовках и обслуживания железнодорожной ветки, по которой вывозился срубленный лес.

Как следует из исторической справки на сайте пермского управления Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), в то время в поселке помимо самой колонии были пересыльный пункт, кирпичный завод, магазин и детский сад.

И тогда, и сейчас КП-21 фактически представляет собой изолированный трудовой лагерь посреди леса.

Несмотря на то что перевод в колонию-поселение рассматривается ФСИН как поощрение (из КП легче освободиться условно-досрочно), порой эти исправительные учреждения в реальности имеют куда более строгий режим, чем обычные колонии.

Как рассказала Радио Свобода адвокат Международной правозащитной группы “Агора” Светлана Сидоркина, руководство колоний-поселений пользуется тем, что заключенные готовы терпеть ради скорейшего освобождения практически все. Тем не менее, этому терпению тоже бывает предел.

“В моей практике был случай, когда заключенный колонии-поселения в Тверской области специально нарушил режим, чтобы его отправили обратно в обычную колонию”, – говорит Сидоркина.

Заключенный колонии-поселения 21 в Пермском крае, обратившийся в нашу редакцию, не может позволить себе такой роскоши. В предыдущей колонии он постоянно писал жалобы на начальство в вышестоящие инстанции и сейчас уверен, что в случае возвращения его ждет месть со стороны руководства.

Спустя примерно полгода со дня приезда в КП-21 наш собеседник жалуется на тот же рабский труд, который процветает в мордовской ИК-14.

Его зарплата при рабочем дне в 9–10 часов без выходных составляет 75 рублей в месяц после вычетов расходов ФСИН на стоимость питания, одежды и коммунально-бытовых услуг.

Этот человек, попросивший не называть его имени, чтобы не подвергнуться взысканиям со стороны руководства КП-21, прислал нам несколько зарплатных расчетных листков – своих собственных и листков других заключенных.

Суммы в них разнятся от 75 до 400 рублей и зависят от количества выработанных часов, хотя на самом деле, говорит он, практически все заключенные работают без выходных и во внеурочное время – если это понадобится начальству. 75 рублей в месяц – не рекорд для ФСИН. “У меня иногда выходило 29 рублей” – рассказала Радио Свобода Надежда Толоконникова.

Это обычное дело, хотя и незаконно, конечно, столько вычитать. Вычитать по УИК (Уголовно-исполнительный кодекс. – Прим. РС) они имеют право, но расходы на содержание не так велики”.

Плохие отзывы о колонии-поселении №21 можно найти и на форумах родственников заключенных. Вот лишь один из них:

“Город Губаха, поселок 10-ый километр, не дай Бог там кому-то оказаться. Девчонки, третий день вас читаю, случайно зашла на форум… я очень мало понимаю в этом, но знаю не понаслышке. Мой сидит на поселении реально строгого режима, оттуда ЗК, которых выпускают с общего, рвутся обратно всеми способами. Там ад кромешный, я была у него 2 раза на ДС (длительное свидание. – Прим.

РС), я не узнала его. Они там пашут как лошади 11 часов подряд и без выходных и даже присесть нельзя, за малейшую провинность -например, покурил не там и малолетке менту это не нравится – в ШИЗО (штрафной изолятор. – Прим. РС). Много всего, не рассказать сразу…а насчет УДО и надежд нет, хоть и без взысканий…. на ДС менты по 20 раз в день (и ночь) проверяли, еще и хамили”.

Это описание соответствует тому, что рассказал нам по телефону один из заключенных КП-21. Наш собеседник отсидел за разбой более 5 лет в колонии общего режима. Сейчас ему осталось отбыть в заключении всего несколько лет, но этот человек рассчитывает выйти на свободу по УДО уже в июле-августе 2019 года.

– Меня перевели осенью из обычной колонии. Я думал, что будет полегче, но если сравнивать с [называет регион, откуда был переведен в Пермский край], у нас там было более цивилизованно, хотя бы законы какие-то соблюдались. Сюда приехал – ни одежды рабочей не дали, ни даже постельного белья, хотя, думаю, деньги за это всё списываются.

Что привез – в том и пошел работать. Ладно, у меня ещё своё было, а бывает, люди приезжают и у них вообще ничего нет. Выдавать ничего тут не принято. Дома разбираем старые, картошку выгружаем, все это ежедневно, неважно – дождь, снег, выходной. Тут нет выходных вообще. Воскресенье не считается как выходной, не говоря уж о субботе.

Все дни рабочие.

Воскресенье не считается как выходной, не говоря уж о субботе

– С осени вам хотя бы раз давали выходные?

– А зачем? Кто будет работать тогда?

– Сколько часов продолжается рабочий день?

– С 8 утра и до вечера. Вот сейчас, например, метель, снега. Утром вышли часов в 7 и пошли снега чистить. Снега почистили, пришли, пообедали, опять пошли чистить. Машина приехала, которую надо разгрузить, – опять пошли.

Основная нагрузка часов до 5 вечера, но и позже может какая-нибудь машина прийти, например, с продуктами. Осенью было: пришла машина с 20 тоннами картошки. Неважно, что ты работал целый день.

Все опять идут разгружать, как рабы настоящие.

– Сколько платят за такой труд?

– Первый раз, осенью, когда приехал, я получил рублей 80. И так с тех пор. Все остальные также.

– Что можно купить в поселении на эти деньги?

– Пачку сигарет.

– И как живут люди на эти деньги?

– Кто-то получает передачи. Но основная масса, у кого нет никого, так и живут. Как раньше жили, в советские времена, в таких местах, так сейчас и живут.

Колония-поселение, Волгоградская область

​– Чем еще вы занимаетесь за эту зарплату?

– Все хозяйственные работы. Убрать, помыть.

– Есть другая работа в поселке?

– 40 наших поселенцев работают на “частника”: собирают поддоны, сами пилят, сами и упаковывают их. У них зарплата в среднем 900 рублей или чуть больше, но работают очень много. “Частник” платит деньги за каждого осужденного начальству колонии.

Сколько – об этом я не знаю, но интерес у начальства к этому объекту большой, потому что людей туда направляют работать в первую очередь. Также есть депо: это погрузка вагонов и их чистка после разгрузки.

Там тоже наши поселенцы работают, человек 10, их возят туда каждый день на служебной машине. Они тоже работают на “частника”, тоже за копейки. Насколько я знаю, мы все должны, если работаем, получать по закону минимальный размер оплаты труда, что в РФ составляет в среднем 11 тысяч рублей.

Но в этой колонии, насколько я знаю, МРОТ из 140 человек получают не больше 20. Все остальные работают как придется и живут тем, что бог пошлет.

– Попасть на работу за 900 рублей в месяц считается у вас удачей?

– Нет. Они, во-первых, с утра до ночи работают. Все вручную, с молотками в руках, много травм.

– Кто-то из заключенных пробовал жаловаться?

Здесь легко давить на то, что могут обратно отправить в колонию

– Это же колония-поселение. Здесь легко давить на то, что могут обратно отправить в колонию, откуда ты приехал. Они манипулируют людьми. Люди ведь сюда приезжают для чего? Чтобы быстрее освободиться. А тех, кто начинает жаловаться, легко посадить в изолятор, да и отправить обратно.

– Были такие случаи с осени, когда вы сюда заехали?

– Были, как не были. Поэтому остальные молча и сидят.

– Не у всех одинаковое здоровье, возраст. Дают поблажки тем, кто послабее?

– Да, могут дать работу полегче, но тоже на весь день. Посидеть, отдохнуть никак не получится.

– Если заболел или получил травму, что делать?

– Есть медицинский пункт, но лекарств у них почти никаких нет. Освобождений они тоже не дают. Скажут: пиши объяснительную. А объяснительные никто не хочет писать, чтобы нарушение не дали. Все же здесь по УДО хотят освободиться. Поэтому хочешь – не хочешь, больной, косой, хромой – приходится работать.

Тут так: либо ты ходишь, либо ты лежишь

​– При графике работы 7 дней в неделю, да еще и учитывая тяжелый физический труд, проблем со здоровьем просто не может не быть.

– Если что-то совсем серьезное, отвезут в больницу. Как раз на деревообрабатывающем недавно был случай. Они там руками эти поддоны колотят целыми днями, аж ноги подкашиваются. У нас водитель работал на перевозке леса, недавно тоже увезли с пневмонией. Никаких обследований, ничего. Тут так: либо ты ходишь, либо ты лежишь.

А вот так результатами труда заключенных хвастается управление ФСИН по Пермскому краю:

– Начальство колонии привлекает заключенных к работе в своих личных интересах, как это часто бывает в России?

– Сейчас зима еще, поэтому пока особо такого ничего не видно. А так – конечно. Здесь как везде. У них есть свои участки, где надо копать. Или машину, например, отремонтировать – привозят, в наши гаражи загоняют, мы ремонтируем. Такие, бытовые вещи.

– Какие-то дополнительные деньги за это платят?

– Кто как договорится, как везде.

– Когда вы рассчитываете выйти на свободу?

– Летом планировал.

– Когда выйдете, планируете ли обращаться куда-то с официальными жалобами?

Здесь вообще весь край такой, своеобразный

– Конечно. Почему нет? Я вот осенью уехал из [называет регион, где находилась предыдущая колония], я работал 4 года там в столовой. С 6 утра до 8 вечера. Здесь у меня в плане жалоб руки маленько больше развязаны, я уже обратился в прокуратуру, трудовую инспекцию, пожаловался на переработки там.

В той колонии я тоже 4 года без выходных был. Я написал в инспекцию, что можно проверить, запросить камеры, которые все записывают, что ежедневно 4 года подряд я ходил на работу к 6 утра до 8 вечера без выходных и без отпусков. Просто пока я там был, мне бы не дали обращаться на них с жалобой и писать.

А сейчас вот уехал оттуда и попытался, посмотрим.

– На руководство колонии-поселения пока не будете жаловаться?

– А зачем? Пока ты здесь, тебе не дадут полноценно заниматься такими вопросами.

– Что говорят осужденные, которые сидят давно в этой КП? Так всегда было?

– Здесь вообще весь край такой, своеобразный. И законы такие, суровые. Для меня это дико, то, с чем я тут столкнулся.

Ситуацией в колонии-поселении №21 уже заинтересовалась правозащитная организация “Зона права”, принявшая около 10 жалоб на принудительный труд от нынешних и бывших заключенных ИК-14. “По четырем из них мы уже обратились в Следственный комитет с просьбой признать авторов жалоб потерпевшими по уголовному делу.

По остальным, в том числе речь идет о Надежде Толоконниковой, соответствующие заявления будут направлены в ближайшие дни, – говорит координатор организации Булат Мухамеджанов. – Мы уверены, что рабские условия труда, в частности работа в ночное время и мизерные зарплаты, характерны не только для мордовских колоний.

А потому в случае поступления информации от пострадавших готовы работать и по другим регионам”.

Источник: https://www.svoboda.org/a/29798183.html

«Общежитие с рабами»: что ждет Владимира Балуха в колонии-поселении

Как живут и чем занимается и где живут на поселении

Подконтрольные России крымские суды продолжают выносить приговоры крымчанам, которые не признают российскую юрисдикцию на полуострове.

На днях Раздольненский райсуд смягчил приговор украинскому активисту Владимиру Балуху, заменив ему заключение в колонии общего режима на колонию-поселение. Крым.

Реалии выяснили, как отбывают такое наказание в России и чего ожидать крымчанам в этих «лояльных колониях».

Первые прототипы колоний-поселений появились в России в начале ХХ столетия из исправительно-трудовых домов, под которые, в том числе, реорганизовали бывшие царские тюрьмы.

На сегодня, согласно действующему законодательству, российские колонии-поселения предназначены для тех, кто отбывает наказание впервые за правонарушения и преступления легкой или средней тяжести или совершенные по неосторожности.

К жизни в колонии-поселении готовился в прошлом году активист крымскотатарского национального движения Ильми Умеров. Однако ему удалось избежать этой участи: крымчанин был сначала выдан турецким властям, а затем отправился в Киев, где и живет на сегодняшний день.

Теперь оказаться в российской колонии-поселении рискует украинский активист из Крыма Владимир Балух, если его защите не удастся оспорить приговор и он вступит в силу.

Владимир Балух

Колонии «красные», «черные» и «зеленые»

Главным преимуществом колонии-поселения перед другими местами лишения свободы в России является отсутствие огражденных периметров и военизированной охраны, говорит российский адвокат Николай Полозов.

По его словам, в таких колониях осужденные по согласованию с руководством могут свободно перемещаться по территории учреждения и населенного пункта, в котором оно расположено.

Они также не ограничены в праве общения с внешним миром.

В колонии-поселении осужденные содержатся без охраны. Они могут иметь при себе деньги. Нет ограничений на свидания

​«Что касается колонии-поселения, то это, конечно же, лишение свободы, но в сравнительно мягкой форме по отношению к колонии общего режима.

В колонии-поселении осужденные содержатся без охраны и только под надзором администрации колонии.

Они могут носить гражданскую одежду, иметь при себе деньги, ценные вещи, пользоваться этими деньгами без ограничения. У них нет ограничений на свидания», – рассказывает адвокат.

Николай Полозов

По его словам, заключенные в таких колониях живут не в камерах, а в специальных общежитиях. Кроме того, по согласованию с администрацией колонии заключенный может проживать со своей семьей на территории муниципального округа, где расположена колония.

В колониях-поселениях больше свободы. Там практически нет ограничений для получения посылок

​О более свободном режиме в таких колониях говорит и бывший член российской Общественной наблюдательной комиссии, правозащитница и журналистка Зоя Светова: «В колониях-поселениях больше свободы, чем в обычных колониях. Там люди не ограничены в свиданиях с родными, там практически нет ограничений для получения посылок. И в принципе это не самый страшный способ наказания в российской пенитенциарной системе».

Зоя Светова

В то же время условия содержания в таких учреждениях напрямую зависят от того, в какой именно колонии окажется осужденный. На данный момент в России существуют так называемые «красные» и «черные» колонии-поселения.

В «красных» колониях-поселениях весь контроль принадлежит администрации. В «черных» присутствует внутреннее криминальное влияние

​«В «красных» колониях-поселениях весь контроль принадлежит администрации, согласно соответствующему кодексу и законам. В «черных» присутствует внутреннее криминальное влияние, осуществляемое отдельными людьми. Там правила жесткие и неоднозначные. Я слышал, что в последнее время появились «зеленые» колонии-поселения, где доминируют законы шариата.

Я так понимаю, они больше присущи регионам с мусульманскими обычаями. В какую колонию попадет Владимир Балух, если ему придется отбывать такое наказание, неизвестно. Это рулетка», – пояснил Крым.Реалии на условиях анонимности крымчанин, который недавно отбывал наказание в одной из колоний-поселений на территории соседней России.

«Узаконенное рабство»

По словам нашего собеседника, он содержался в «красной» колонии-поселении, и нареканий на условия у него практически нет. Вместе с ним наказание отбывали россияне, осужденные за неуплату алиментов и прочие правонарушения, а также участники ДТП.

Колония-поселение – это общежитие. Тебя кормят, поят, охраняют. Там не умрешь, даже если захочешь

​«Контингент вполне нормальный, уголовников нет. По сути, колония-поселение – это общежитие. В нем есть кухня, где можно приготовить себе еду, есть спортплощадка, территория для прогулок на открытом воздухе. Тебя кормят, поят, охраняют. Там не умрешь, даже если захочешь», – рассказывает он.

Тем не менее назвать жизнь в колонии-поселении идеальной сложно. Основным элементом исправления здесь является трудовая программа, которая для всех обязательна. Осужденные обязаны работать согласно плану администрации. Чаще всего это тяжелая работа в сложных условиях за самую низкую оплату.

Администрация сдает своих людей на самую низкопрофильную работу с самыми чудовищными условиями. Это узаконенное рабство

​«Работа в колонии-поселении обязательна. Администрация обязана трудоустраивать людей, поэтому готова забивать ими любые вакансии в регионе. По сути, она сдает своих людей, как рабов, на самую низкопрофильную работу с самыми чудовищными условиями.

При мне были случаи, когда люди на работе мерзли, им не выдавали сапоги. Зарплату начисляют по 700 рублей в месяц. И ты не можешь от этого отказаться, потому что последуют санкции вплоть до того, что ты лишишься возможности условно-досрочного освобождения.

То есть это такое узаконенное рабство», – рассказывает источник Крым.Реалии.

Взыскания за помидоры и оскорбления за то, что «против власти»

Через «красную» колонию-поселение прошел также российский эколог Евгений Витишко. В 2014 году он был осужден на три года за порчу забора экс-губернатора Краснодарского края России Александра Ткачева. Витишко вместе с другими активистами в рамках общественной инспекции нанес на забор надписи «Саня – вор!», «Лес – общий!», «Ткачев, уходи, жулик и вор!».

Российские правозащитники тогда назвали преследование Витишко политическим.

Он рассказывает, что в колонии-поселении существует четкий режим: подъем – в 6:00 утра по будням, в 7:00 по выходным и праздникам, отбой – в 9:00 по будням и в 10:00 по выходным. Прием пищи – тоже строго в отведенное для этого время.

Даже в колонии-поселении Евгению Витишко удавалось защищать права человека, хоть и не без последствий.

Я стал свидетелем избиения сотрудниками колонии других осужденных, придал этот случай огласке. В отместку администрация колонии начала мне мстить

​«Однажды я стал свидетелем избиения сотрудниками колонии других осужденных. Я придал этот случай огласке, после чего в колонии начались проверки. В итоге эта ситуация закончилась ничем, хотя уже потом уполномоченный по правам человека в Тамбовской области рассказывала мне, что бить в колониях в Тамбовской области перестали.

Однако тогда в отместку за эту огласку администрация колонии начала мне мстить в виде всяческих взысканий. Например, за неправильно прополотые помидоры или же неправильное хранение продуктов. В итоге за все время отсидки я постоянно с администрацией колонии судился за эти взыскания.

А ведь каждое такое взыскание отсрочивает возможность подачи на условно-досрочное освобождение», – рассказывает Витишко.

Евгений Витишко

​Для людей, осужденных по политическим делам, в колониях-поселениях существует риск попасть под усиленный контроль со стороны администрации, отмечает Зоя Светова.

«Нередко в колониях-поселениях к политзаключенным подселяют людей, которые сотрудничают с администрацией и призваны за ними следить.

Например, политзаключенная Дарья Полюдова(активистка из Краснодара, выступавшая против политики России в отношении Украины; была осуждена за призывы к сепаратизму на два года колонии-поселения – КР) жаловалась на то, что женщины, которые жили вместе с ней в колонии-поселении, всячески ее «шпыняли», оскорбляли, говорили, что она такая-сякая, потому что против власти. Не исключено, что такие ситуации могут быть и с Владимиром Балухом, если его приговор не удастся оспорить», – говорит журналистка.

В свою очередь, Евгений Витишко отмечает, что статус политзаключенного не всегда может привести к преследованию со стороны администрации колонии.

Несмотря на постоянные конфликты из-за неправомерных взысканий, ему удавалось добиваться позитивных результатов в сотрудничестве с руководством колонии-поселения: «Мы как-то совместно с администрацией колонии ликвидировали свалку, куда скидывали мусор из колонии и соседнего поселка. Я тогда снова начал писать разные запросы, и в итоге свалку пришлось культивировать».

По словам наших собеседников, условия содержания в российских колониях-поселениях чаще всего зависят от личных отношений осужденных с администрацией. И политический фактор в них не всегда является ключевым.

Источник: https://ru.krymr.com/a/28983437.html

Особая жизнь, или Поселок № 7

Как живут и чем занимается и где живут на поселении

Учатся, трудятся, женятся — жизнь в колонии-поселении.

Нередко наши репортажи из зала суда заканчиваются так: человек признан виновным и получил наказание в виде лишения свободы в колонии-поселении. А дальше что? Кого-то препровождают под конвоем в режимный объект, а другие должны добраться до места назначения самостоятельно.

И на ближайший год, а то и пять, для них начинается новая, мы бы сказали, особая жизнь — и не свободен, но и не за решеткой.

Что представляет собой исправительное учреждение такого типа и где находится? Кто и на какой срок туда попадает? В каких условиях живут люди и чем занимаются? Ответы на все эти вопросы мы получили, побывав в ближайшей от Череповца колонии-поселении в поселке Суда.

Исправительное учреждение в Суде существует уже много десятков лет. Раньше здесь располагалась колония для несовершеннолетних нарушителей закона. В двухтысячные она была переоборудована в колонию-поселение (КП) № 7, которая в марте этого года отметила свое десятилетие.

КП располагается непосредственно в поселке, и, по сути, это мини-поселок общей площадью почти 10 гектаров. Колония делится на две части: жилую и промышленную зоны. В жилой есть общежития, банно-прачечный комплекс, столовая, карантинное отделение, штрафной изолятор, клуб, профессиональное училище.

В промышленной зоне — цех по производству окон, пилорама, деревообрабатывающий цех, гараж и свинарник. Расстояние до «промки» (так ее здесь называют) — 600 метров. Осужденные ходят на работу под надзором, то есть в сопровождении сотрудника колонии.

В КП несут службу более 40 сотрудников системы УФСИН, большинство из которых жители Суды.

На момент нашего приезда в колонии-поселении отбывали наказание 152 осужденных. Контингент преимущественно мужской, женщин только 18.

Сюда попадают люди, которые были осуждены за преступления средней тяжести — злостные алиментщики, виновники ДТП, в которых погибли или пострадали люди. Еще одна популярная в личных делах проживающих в поселении осужденных статья — кража.

«Аварийщики» по решению суда должны явиться в колонию-поселение самостоятельно. Алиментщиков же, которые проигнорировали наложенное на них ранее наказание в виде исправительных или обязательных работ, берут под стражу прямо в зале суда.

В Судскую колонию отправляют тех, кто нарушил закон в первый раз (или тех, кто после отсидки по прошествии времени считается юридически несудимым). Сюда привозят не только жителей Вологодчины, но и граждан из других регионов — Ярославской, Костромской, Мурманской областей и т. д.

Человек может провести в колонии от нескольких дней до пяти лет.

Поселенцы разбиты на два отряда — мужской и женский. Есть женское и мужское общежития. И осужденным запрещено появляться в гостях друг у друга — это регламентировано внутренним распорядком исправительных учреждений. Кроме того, поселенцы обязаны соблюдать правила режимного объекта. Правда, по сравнению с колониями общего и тем более строгого режима они не такие жесткие.

— Так, осужденным разрешается носить гражданскую одежду, — поясняет зам. начальника колонии Антон Колосов. — В общежитиях имеется кухня, где можно готовить пищу.

По желанию осужденные могут получать свою зарплату на руки и отовариться в магазине, который есть на территории колонии. Передачи не ограничены по количеству, но принимаются не тяжелее определенного веса.

Количество свиданий с родными, близкими не ограничено, но краткосрочные длятся не дольше четырех часов, длительные — не дольше трех суток.

Жизнь в колонии течет по своим законам, а точнее, распорядку дня. Подъем в 6.00, отбой в 22.00. В день проводится несколько построений с перекличкой. Главный документ осужденного — удостоверение личности с ФИО, началом и концом срока, указанием статьи, по которой привлечен к ответственности. Без этой бумажки осужденный не имеет права покидать пределы жилой зоны.

Злостным нарушением правил является отказ от работы. Да-да, времена, когда в колонии можно было бездельничать, давно прошли.

Теперь осужденный обязан трудиться, а если ему не исполнилось 30 лет и он не имеет аттестата об окончании основного образования, то и учиться. На базе колонии-поселения есть школа, или учебно-консультационный пункт.

С осужденными занимаются учителя судской школы. Также в стенах колонии существует профессиональное училище, где можно получить профессию каменщика, швеи или станочника.

Директор ПУ Аполлинария Поплавская демонстрирует нам просторные классы, где проходят занятия по теории, и мастерские.

— Курс станочника-обработчика длится 10 месяцев, швеи, каменщики учатся три месяца, — говорит Аполлинария Александровна. — По окончании обучения комиссия принимает экзамен, и человеку выдается диплом или свидетельство.

Те, кто получил новую специальность, тут же втягиваются в рабочий процесс.

В колонии-поселении есть швейный цех, куда мы и направились. Работа идет полным ходом. Одни лихо строчат на швейных машинках, другие, приложив лекало, обводят на материи контур будущего изделия. Заметим, речь идет о мужчинах, большинство из которых до приговора не могли самостоятельно пришить даже пуговицу.

Процесс организован в виде конвейера, где каждый отвечает за свой участок. На данный момент мужчины заняты пошивом женского белья — трусов, футболок, маек. Это госзаказ из Москвы. Таким образом Суда обеспечивает нижним бельем заключенных учреждений Федеральной службы исполнения наказаний всей области.

Следующий заказ — большая партия костюмов для мужской половины исправительных учреждений области, тюки трикотажа для их пошива уже хранятся на складе.

А еще осужденные шьют постельное белье и полотенца, которые не только отправляются в объекты УФСИН, но и могут поступать в свободную продажу.

— Рабочий день у нас длится с 8 утра до 5 вечера с перерывом на обед, — поясняет мастер учебно-производственного участка Центра трудовой адаптации осужденных ФКУ «Колония-поселение № 7 УФСИН России по Вологодской области» Ольга Конькова.

— Осужденные трудоустраиваются согласно закону — соответствующая запись будет и в трудовой книжке, засчитывается трудовой стаж. Зарплата на швейном производстве — около 6 тысяч рублей. По закону положен отпуск — до 12 календарных дней.

В это время человек может не работать.

Еще один немаловажный пункт. Работая в колонии, осужденный гасит задолженность по судебному иску. Исполнительные документы судебные приставы отправляют непосредственно в колонию. И с зарплаты вычитается определенная сумма, которая перечисляется, к примеру, на счет матери ребенка, давным-давно отчаявшейся получить от бывшего мужа алименты.

Если на швейном производстве осужденные получают чуть больше МРОТ, то в цехе по изготовлению окон зарплата значительно выше.

— С прошлого года у колонии есть договор с предпринимателем, который занимается установкой пластиковых окон, — проводит для нас экскурсию по промышленной зоне колонии главный экономист центра трудовой адаптации осужденных Наталья Безгачева. — Осужденные выполняют заказ, предприниматель забирает готовые рамы, оплачивает их, и мы сразу выдаем людям зарплату.

Помимо производства пластиковых окон на промзоне есть также электроцех, цех дерево-обработки и пилорама.

Одна из главных задач колонии-поселения — прокормить себя самостоятельно. Поэтому в свинарнике отъедают бока хрюшки. На подоконниках стоят горшочки с рассадой — помидоры, огурцы, перчики скоро будут высажены в гряды.

Кстати, помочь поднять местное сельское хозяйство вызвался один из осужденных, который в прошлом работал директором совхоза. А сейчас он трудится резчиком овощей в столовой, где осужденные сами пекут хлеб и готовят под руководством повара. Питание трехразовое.

В меню обязательно есть суп, каши, макароны, мясо или рыба. Перед каждым приемом пищи с нее снимаются пробы, регулярно в пищеблок наведывается медработник.

Летом на площадке перед общежитиями можно будет поиграть в футбол и баскетбол. А пока на поле валяются самодельные штанги со старыми кирпичами вместо блинов.

Первое ощущение, которое возникает, — жизнь в колонии-поселении напоминает пионерлагерь для взрослых. Но это далеко не так.

Да, здесь нет арестантской одежды и «блатных» законов. Конечно, в КП попадают разные люди. Но руководство колонии понимает ситуацию и старается размещать осужденных по группам. Скажем, дэтэпэшник не окажется в одной комнате общежития с вором, а алиментщик, который попал в КП на три месяца, не будет соседствовать с человеком, осужденным на пять лет.

Не все осужденные соблюдают правила, которым подчинена жизнь в колонии, за что и бывают наказаны. Заметим, любое нарушение внутреннего распорядка фиксируют видеокамеры.

С нарушителем могут провести профилактическую беседу, а могут и отправить на 15 суток в штрафной изолятор. Решение о мерах дисциплинарного взыскания принимает комиссия, состоящая из сотрудников КП.

Основание для водворения осужденного в ШИЗО — приобретение запрещенных предметов, их хранение и пользование ими. К таковым относятся, например, зажигалки, сотовые телефоны и комплектующие к ним, колюще-режущие предметы.

Если запрет на травмоопасные предметы объясним, то сотовые телефоны использовать нельзя, так как с их помощью можно организовать новое преступление. А для связи с близкими на территории колонии имеются два таксофона.

Но запрещенные предметы все же попадают в зону… с неба. Проще говоря — родственники и друзья осужденных перебрасывают их под покровом ночи через стену КП. Перебраться через нее никто не рискует — территория, как и положено, обнесена колючей проволокой.

При помещении в ШИЗО проводится полный обыск осужденного, далее ему выдают робу и отправляют в камеру, где есть только стол и стул, привинченные к полу, и кровать, или шконка, днем она поднимается и крепится к стене.

Штраф 200 рублей можно получить за курение в неположенном месте. Антитабачный закон действует и в колонии. На улице оборудовано специальное место для курения.

Но пожалуй, самое главное наказание для любого из 152 осужденных — это несвобода, невозможность выйти за пределы колонии, видеть родных и близких, друзей, жить не по установленному расписанию и правилам, не иметь права выбора — соседей, меню обеда…

Несмотря на запреты и раздельное проживание, в колонии-поселении между осужденными случаются романы, которые иногда заканчиваются бракосочетанием.

Так, в конце апреля здесь справили сразу две свадьбы.

Все участники праздничных церемоний познакомились и влюбились здесь же, в колонии. Правда, жених в первой паре и невеста во второй уже освободились. А их половинки продолжают отбывать наказание. Выездную регистрацию брака сотрудниками загса оплачивают сами осужденные или их родственники.

«Жених у меня хороший, мы вместе уже год и два месяца, — немного стесняясь от внимания, рассказывает невеста Наталья. — Он хочет, чтобы я была полностью евонная (орфоэпия сохранена), и поэтому не стал ждать, пока я выйду из колонии».

Наталья и Андрей познакомились в колонии, влюбились и сумели сохранить свои отношения расставшись. Андрей освободился в прошлом году. Но за пределами колонии не нашел свою вторую половину, потому что и не хотел искать.

Администрация колонии в качестве свадебного подарка предоставила новобрачным длительное свидание. Скоро молодожены смогут жить вместе. Наталья должна освободиться нынешним летом.

Марина Алексеева

Источник: http://35media.ru/articles/2014/05/27/osobaya-zhizn-ili-poselok--7-

Сила Права
Добавить комментарий